СВИТОК ПАМЯТИ
АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА КАМЧАТНОВА
1952-2025
9марта 2025 года ушёл из жизни почетный работник сферы образования Российской Федерации, заслуженный работник Московского педагогического государственного университета (МПГУ), доктор филологических наук, заведующий кафедрой общего языкознания имени И.Г. Добродомова МПГУ (2017-2025), заведующий сектором исследовательской и практической деятельности в области русской лексикографии Центра русского языка и культуры имени А.Ф. Лосева Института филологии МПГУ (2018-2025), профессор Александр Михайлович Камчатнов.
Кгодовщине со дня его ухода мы разворачиваем «Свиток памяти», где каждый может оставить свои воспоминания о том, каким лично для него был Александр Михайлович Камчатнов.
Если Вы хотите оставить свои воспоминания об Александре Михайловиче Камчатнове, присылайте их на почту av.grigorev@mpgu.su
Если Вы хотите оставить свои воспоминания об Александре Михайловиче Камчатнове, присылайте их на почту av.grigorev@mpgu.su
Живой и настоящий. Человек и гражданин. Ревнитель научной истины и академической честности. Он ценил юмор и имел тонкий вкус в искусстве, в литературе, в науке и даже в одежде. Недаром начинал свой путь в науке как исследователь творчества Чехова: в человеке всё должно быть прекрасно, говорил Чехов, и в Александре Михайловиче всё было прекрасно. Он объединял вокруг себя больших людей, талантливых людей и никогда не боялся потеряться на их фоне. Он заражал их своими идеями, вёл их за собой, потом что он был лидер. Его обожали, его ненавидели, а он говорил: «Я не пряник, чтоб всем нравиться». Он никогда не боялся выступить против большинства… Отец своим детям, Оле и Грише, и научный отец всем нам. Он не ушел от нас. Будут жить его идеи, учебники, будет жить Русский Древослов…
А.В. Григорьев,
доктор филологических наук,
заведующий кафедрой общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Впервые я встретилась с Александром Михайловичем Камчатновым в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН (прежде: Институт русского языка СССР). В то время он был аспирантом Лидии Петровны Жуковской. Его кандидатская диссертация, защищенная в 1983 г., была посвящена изучению текстологической истории списков «Изборника Святослава 1073 г.» («Текстология и лексическая вариативность в Изборнике Святослава 1073 г. и его списках XI–XVIII вв.»). Обращение к разработке такой темы было определено тем, что силами нескольких академических Институтов планировалось подготовить научное издание «Изборника», и нужен был специалист по текстологии этого памятника. По замыслу разработчиков проекта, издание должно было включать, помимо собственно текста, отдельный том историко-лингвистических исследований (на юбилейной конференции 2023 г. в ГИМе нам показали Протокол академического заседания от 18.04.1978 г., где было принято такое решение).
Этому академическому проекту не суждено было осуществиться, и фундаментальное трехтомное издание «Изборника» появилось позже не у нас, а в Болгарии («Симеонов сборник»).
Не суждено было и Александру Михайловичу попасть в число сотрудников Института русского языка.
Он стал преподавателем МПГУ и автором целой серии книг, нужных для обучения студентов. Однако его труды: «История русского литературного языка» (2005), «Хрестоматия по истории русского литературного языка» (2012), «Старославянский язык» (2009, 5-ое изд.), «Введение в языкознание» (2011) – выполняли не только свое практическое предназначение: по основательности разработки темы эти работы всегда выходили за пределы, необходимые для ученого процесса.
Вместе с тем Александр Михайлович был соучастником нескольких новых научных проектов. Он вошел в состав редакционной коллегии созданного в 2000 г. журнала «Древняя Русь. Вопросы медиевистики», в первом номере которого была опубликована его статья «О семантическом словаре древнерусского языка». Александр Михайлович был включен также в число членов Редакционного совета серии Patrologia Slavica Брюссельского «Архива русской эмиграции», где началась публикация памятников древнеславянской святоотеческой литературы (вып. 1 – 2012 г.).
Кроме этого, А.М. Камчатнов внес свой вклад в издание памятников древнерусской письменности. Он подготовил (при участии других специалистов) масштабное издание «Палеи», а затем публикацию двухтомного труда «Толковая палея расширенного состава» (2022).
Однако главной темой его размышлений оставалось, по преимуществу, философское осмысление смысла. Освоение смысла сложных сочинений древнерусской письменности началось с занятий, связанных с «Изборником Святослава 1073 г.». Первые публикации А.М. Камчатнова, посвященные философской терминологии в «Изборнике», появились уже в начале 80-годов прошлого века. Поиск облеченного в слова смысла библейских текстов побудил его к разработке концепции теоретических основ библейской герменевтики и выработке собственной терминологии. Результаты были представлены сначала в докторской диссертации, а затем в монографии «История и герменевтика славянской Библии» (1998). «Категория смысла – это основная категория герменевтики… ошибочно думать, что категория смысла является очевидной… что смысл возникает сам собой – из изучения языковой эмпирии», – писал А.М. Камчатнов в начале главы «Теоретические основы библейской герменевтики» (с. 65). Опираясь на философские положения А.Ф. Лосева, он утверждал, что «теория является не “под занавес” исследования в качестве его вывода или обобщения, она… начало исследования, по отношению к которому она является его инструментом» (там же).
Исключительный интерес к поиску смысла привел А.М. Камчатнова к идее о возможности его установления через семантический словарь древнерусского языка, образец которого он предложил в упомянутой статье, опубликованной в первом номере журнала «Древняя Русь» (2000, с. 61–65).
Наконец, в своей знаменитой книге «Русский древослов Александра Шишкова» (2018) А.М. Камчатнов показал лингвистическое наследие А.С. Шишкова «прежде всего в связи с его философией языка» на фоне развития языкознания и культурных процессов своего времени.
Научное наследие А.М. Камчатнова – многогранно и разнообразно, однако оно не всегда легкопостижимо, поскольку требует специальной подготовки, внимательного прочтения и глубокого осмысления.
Этому академическому проекту не суждено было осуществиться, и фундаментальное трехтомное издание «Изборника» появилось позже не у нас, а в Болгарии («Симеонов сборник»).
Не суждено было и Александру Михайловичу попасть в число сотрудников Института русского языка.
Он стал преподавателем МПГУ и автором целой серии книг, нужных для обучения студентов. Однако его труды: «История русского литературного языка» (2005), «Хрестоматия по истории русского литературного языка» (2012), «Старославянский язык» (2009, 5-ое изд.), «Введение в языкознание» (2011) – выполняли не только свое практическое предназначение: по основательности разработки темы эти работы всегда выходили за пределы, необходимые для ученого процесса.
Вместе с тем Александр Михайлович был соучастником нескольких новых научных проектов. Он вошел в состав редакционной коллегии созданного в 2000 г. журнала «Древняя Русь. Вопросы медиевистики», в первом номере которого была опубликована его статья «О семантическом словаре древнерусского языка». Александр Михайлович был включен также в число членов Редакционного совета серии Patrologia Slavica Брюссельского «Архива русской эмиграции», где началась публикация памятников древнеславянской святоотеческой литературы (вып. 1 – 2012 г.).
Кроме этого, А.М. Камчатнов внес свой вклад в издание памятников древнерусской письменности. Он подготовил (при участии других специалистов) масштабное издание «Палеи», а затем публикацию двухтомного труда «Толковая палея расширенного состава» (2022).
Однако главной темой его размышлений оставалось, по преимуществу, философское осмысление смысла. Освоение смысла сложных сочинений древнерусской письменности началось с занятий, связанных с «Изборником Святослава 1073 г.». Первые публикации А.М. Камчатнова, посвященные философской терминологии в «Изборнике», появились уже в начале 80-годов прошлого века. Поиск облеченного в слова смысла библейских текстов побудил его к разработке концепции теоретических основ библейской герменевтики и выработке собственной терминологии. Результаты были представлены сначала в докторской диссертации, а затем в монографии «История и герменевтика славянской Библии» (1998). «Категория смысла – это основная категория герменевтики… ошибочно думать, что категория смысла является очевидной… что смысл возникает сам собой – из изучения языковой эмпирии», – писал А.М. Камчатнов в начале главы «Теоретические основы библейской герменевтики» (с. 65). Опираясь на философские положения А.Ф. Лосева, он утверждал, что «теория является не “под занавес” исследования в качестве его вывода или обобщения, она… начало исследования, по отношению к которому она является его инструментом» (там же).
Исключительный интерес к поиску смысла привел А.М. Камчатнова к идее о возможности его установления через семантический словарь древнерусского языка, образец которого он предложил в упомянутой статье, опубликованной в первом номере журнала «Древняя Русь» (2000, с. 61–65).
Наконец, в своей знаменитой книге «Русский древослов Александра Шишкова» (2018) А.М. Камчатнов показал лингвистическое наследие А.С. Шишкова «прежде всего в связи с его философией языка» на фоне развития языкознания и культурных процессов своего времени.
Научное наследие А.М. Камчатнова – многогранно и разнообразно, однако оно не всегда легкопостижимо, поскольку требует специальной подготовки, внимательного прочтения и глубокого осмысления.
М.И. Чернышева,
доктор филологических наук,
главный научный сотрудник
отдела лингвистического источниковедения
и истории русского литературного языка
Института русского языка имени В.В. Виноградова РАН
Япознакомилась с А.М. Камчатновым в 1990-м году, когда поступила в аспирантуру на кафедру общего языкознания МПГУ. Александр Михайлович в то время работал над своей докторской диссертацией и руководил нашим аспирантским объединением. Он учил нас видеть в казалось бы простых вещах глубокий смысл, прививал вкус к кропотливым научным изысканиям, «давал уроки» научной принципиальности и настоящего патриотизма, высокого профессионализма, человечности и преданности делу. Образцом для нас были и труды Александра Михайловича Камчатнова, отличающиеся глубиной лингвистического анализа, внимательным отношением к деталям, богатейшим иллюстративным материалом, нестандартным решением проблем.
Я благодарю судьбу за то, что она подарила мне возможность в дальнейшем работать на одной кафедре с А.М. Камчатновым: общение с ним всегда вдохновляло и радовало, духовно обогащало и наполняло позитивной энергией. Точные, глубокие размышления сочетались у него с тонкой, изящной иронией.
Александр Михайлович Камчатнов - выдающийся учёный и светлый человек - всегда был и останется для меня примером подлинного профессионализма, активной жизненной позиции, честности и благородства, настоящего служения истине и науке!
Я благодарю судьбу за то, что она подарила мне возможность в дальнейшем работать на одной кафедре с А.М. Камчатновым: общение с ним всегда вдохновляло и радовало, духовно обогащало и наполняло позитивной энергией. Точные, глубокие размышления сочетались у него с тонкой, изящной иронией.
Александр Михайлович Камчатнов - выдающийся учёный и светлый человек - всегда был и останется для меня примером подлинного профессионализма, активной жизненной позиции, честности и благородства, настоящего служения истине и науке!
М.В. Сарапас,
кандидат филологических наук,
заместитель директора Института филологии МПГУ,
доцент кафедры общего языкознания ИФ МПГУ
Александру Михайловичу посчастливилось учиться у А.Ф. Лосева и Л.П. Жуковской. Их представления о славяно-русском слове, языке и тексте он синтезировал и преобразовал в стройное учение, усвоить которое – наша задача. Вопрос о путях зарождения новых слов из старых был ему тоже по силам. Он вернул его на твердую и реалистическую историко-филологическую почву. Чтобы не упустить фактов языка, он предложил набраться лексикографического опыта и взяться за составление словаря, в котором будет показано словопроизводство в русском языке. Так появился проект «Древослов». Уже сейчас из «Древослова» видно, что́ именно привело лексический состав русского языка к его современной литературной форме. Александр Михайлович разработал наиболее трудные и запутанные словообразовательные гнезда, значительно облегчив нам задачу по завершению проекта. Самое трудное позади. Проект будет завершен.
Д.Г. Демидов,
доктор филологических наук,
профессор кафедры русского языка
филологического факультета СПбГУ
САлександром Михайловичем сначала я познакомилась по его работам, и сразу поняла, что это «мой» человек. Его мысли и его позиция в науке как-то сразу отозвались во мне. И это внутреннее совпадение привело меня к тому, что не будучи прямой ученицей Александра Михайловича, я стала ею себя считать, поскольку разделять его научные взгляды на развитие русского языка, на место в этом развитии языка церковнославянского, на аспекты исторической трансформации русского слова и при этом учиться у такого специалиста было легко: в своих работах он писал во многом о том, о чем я и сама размышляла и каждый раз радовалась, что и учусь у него, и думаю о многом так же.
Восхищение большим ученым, пиетет к личности человека только укрепились, когда мне в 2018 году довелось познакомиться с Александром Михайловичем лично. Он оказался в общении простым и в то же время цельным человеком. Верность себе и выбранному пути в любой ситуации никогда не сделает человека «удобным» для других. Мы мало и кратко общались, есть люди, к нему более близкие и знавшие его и лично, и по работе дольше и больше в отличие от меня. Но, может, такая моя отдаленность и позволяет мне утверждать, что в Александре Михайловиче как-то сразу чувствовался стержень русского православного человека, что Александр Михайлович был настоящим и искренним, глубоким человеком, принципиальным и честным.
Человек становится тебе близким не потому, что находится рядом, а потому, что «родство духовное возвышеннее и крепче всякого другого родства» [св. Ярослав Шипов]. Для меня поэтому Александр Михайлович навсегда родной человек. И я благодарна Богу за эту встречу и саму возможность оказаться в «камчатновском» кругу.
Восхищение большим ученым, пиетет к личности человека только укрепились, когда мне в 2018 году довелось познакомиться с Александром Михайловичем лично. Он оказался в общении простым и в то же время цельным человеком. Верность себе и выбранному пути в любой ситуации никогда не сделает человека «удобным» для других. Мы мало и кратко общались, есть люди, к нему более близкие и знавшие его и лично, и по работе дольше и больше в отличие от меня. Но, может, такая моя отдаленность и позволяет мне утверждать, что в Александре Михайловиче как-то сразу чувствовался стержень русского православного человека, что Александр Михайлович был настоящим и искренним, глубоким человеком, принципиальным и честным.
Человек становится тебе близким не потому, что находится рядом, а потому, что «родство духовное возвышеннее и крепче всякого другого родства» [св. Ярослав Шипов]. Для меня поэтому Александр Михайлович навсегда родной человек. И я благодарна Богу за эту встречу и саму возможность оказаться в «камчатновском» кругу.
Ю.В. Коренева,
профессор кафедры славистики,
общего языкознания и культуры коммуникации ГУП
.
С Александром Михайловичем Камчатновым мы общались преимущественно по делам Олимпиады, поэтому говорить о нем мне правильнее именно в этом его статусе. Впрочем, я весьма наслышан хвалебных отзывов о нём и как учёном, слависте и русисте, и как о руководителе кафедры (даже и не одной), и как авторе разнообразных сочинений, одно из которых («История русского литературного языка»), подаренное автором, давно стоит у меня на полке.
Но и как многолетний руководитель Олимпиады по русскому языку А. М. снискал себе исключительно добрую славу и, возможно, самую прочную память у грядущих поколений. Мы познакомились с ним осенью 2006 г., когда я, совсем ещё молодой преподаватель, был представлен ему как возможный кандидат в команду жюри (тогда потребовался лингвист-классик, причём представляющий МГУ). А. М. приятно поразил своей открытостью и доступностью, искренним желанием вникнуть в мысли и чувства коллеги, разделённого с ним не только возрастом, но и академическим статусом. Это впечатление только укрепилось во время первой поездки на финал Олимпиады (Великий Новгород, 2007), где я был, а со временем в своеобразную дружбу и творческое общение между нами. А. М. мог блестяще сочетать в себе два такие, казалось бы непримиримые, качества, как высокий авторитет, с одной стороны, и радушный демократизм, с другой. Это было видно везде, даже при обсуждении заданий, в которых для А. М. самым главным была некая идея, или как он говорил «фишка», делавшая вопрос «олимпийским». Если она была или хотя бы проглядывала, он всеми силами был готов помочь её усилить и поддержать; а если нет — то тогда и не так было важно, кто предлагал этот вопрос — молодой новобранец или маститый профессор.
Общение с А. М. возвышало собеседника — думаю, что любого; по крайней мере, на себе я это чувствовал неоднократно. Я однажды сказал ему, что атмосфера в жюри напоминает мне дворянское собрание — он, конечно, посмеялся, но оба мы поняли, что в этом на самом деле не было шутки. И действительно, А. М. запомнился мне как настоящий Аристократ духа — причём в самых разных отношениях: от своих историософских взглядов, до повседневного общения и поведения в трудных ситуациях (которые тоже бывают на Олимпиадах). Вот этот его искренний аристократизм (или, как иногда говорили другие коллеги: пассионарность) и был, пожалуй, главной «фишкой» Олимпиады по русскому языку камчатновского периода — тем, что прекрасно замечали коллеги, что чувствовали в атмосфере праздника участники и чего нам всем теперь будет не хватать.
Но и как многолетний руководитель Олимпиады по русскому языку А. М. снискал себе исключительно добрую славу и, возможно, самую прочную память у грядущих поколений. Мы познакомились с ним осенью 2006 г., когда я, совсем ещё молодой преподаватель, был представлен ему как возможный кандидат в команду жюри (тогда потребовался лингвист-классик, причём представляющий МГУ). А. М. приятно поразил своей открытостью и доступностью, искренним желанием вникнуть в мысли и чувства коллеги, разделённого с ним не только возрастом, но и академическим статусом. Это впечатление только укрепилось во время первой поездки на финал Олимпиады (Великий Новгород, 2007), где я был, а со временем в своеобразную дружбу и творческое общение между нами. А. М. мог блестяще сочетать в себе два такие, казалось бы непримиримые, качества, как высокий авторитет, с одной стороны, и радушный демократизм, с другой. Это было видно везде, даже при обсуждении заданий, в которых для А. М. самым главным была некая идея, или как он говорил «фишка», делавшая вопрос «олимпийским». Если она была или хотя бы проглядывала, он всеми силами был готов помочь её усилить и поддержать; а если нет — то тогда и не так было важно, кто предлагал этот вопрос — молодой новобранец или маститый профессор.
Общение с А. М. возвышало собеседника — думаю, что любого; по крайней мере, на себе я это чувствовал неоднократно. Я однажды сказал ему, что атмосфера в жюри напоминает мне дворянское собрание — он, конечно, посмеялся, но оба мы поняли, что в этом на самом деле не было шутки. И действительно, А. М. запомнился мне как настоящий Аристократ духа — причём в самых разных отношениях: от своих историософских взглядов, до повседневного общения и поведения в трудных ситуациях (которые тоже бывают на Олимпиадах). Вот этот его искренний аристократизм (или, как иногда говорили другие коллеги: пассионарность) и был, пожалуй, главной «фишкой» Олимпиады по русскому языку камчатновского периода — тем, что прекрасно замечали коллеги, что чувствовали в атмосфере праздника участники и чего нам всем теперь будет не хватать.
А.М. Белов,
доктор филологических наук,
доцент кафедры
общего и сравнительно-исторического языкознания
филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова
Безусловно, Александр Михайлович обладал твердой жизненной и научной позицией, но подкупало меня одно важное качество – толерантность, готовность выслушать иное мнение. Да, спорить, не соглашаться, но принимать и другую позицию. Кстати, он совершенно адекватно воспринимал критику. Это очень важно для ученого такого масштаба, как Александр Михайлович Камчатнов. Несмотря на разность подходов к некоторым научным идеям и научным подходам, нас объединяли общие Учителя и преподаватели, привившие любовь к истории языка. И, конечно, Александр Михайлович отличался удивительной харизмой, прекрасным чувством юмора, человечностью и снисходительностью. О таком заведующем кафедрой можно только мечтать! И предан был кафедре и ее не всегда «радивым» членам)).
Л.Г. Чапаева,
доктор филологических наук,
профессор кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Исследовательская деятельность – это живой и увлекательный процесс. Александр Михайлович Камчатнов в полной мере обладал великим талантом передать это чувство своему ученику. Хорошо помню, насколько живыми и насыщенными были его занятия по Палеографии. Он впервые привел меня в Отдел рукописей Российской государственной библиотеки, где под его руководством начала читать настоящую рукопись, в которой сначала мне сложно было разобрать слова. Спустя несколько дней мне было сказано: «Ну а дальше сама…». Пришлось сначала с трудом, а потом достаточно бегло начать читать древний текст. Дипломная работа была посвящена именно этой рукописи… Мне выпала честь стать первой аспиранткой Александра Михайловича, подготовив под его руководством кандидатскую диссертацию об «Изборнике Святослава 1073 года».
До сих пор являюсь постоянным читателем Отдела рукописей, научные интересы связаны с рукописным наследием монастырей и отдельных лиц. Это непростая работа, но всегда безгранично интересная и живая. Благодарна Александру Михайловичу за то, что он много лет назад возжег лампаду, огонь в которой трепетно храню до настоящего времени.
До сих пор являюсь постоянным читателем Отдела рукописей, научные интересы связаны с рукописным наследием монастырей и отдельных лиц. Это непростая работа, но всегда безгранично интересная и живая. Благодарна Александру Михайловичу за то, что он много лет назад возжег лампаду, огонь в которой трепетно храню до настоящего времени.
В.В. Каширина,
доктор филологических наук,
профессор Российской академии живописи,
ваяния и зодчества Ильи Глазунова
.С Александром Михайловичем Камчатновым нас познакомила в 1989 г. наша общая научная руководительница Л.П. Жуковская, но он уже тогда был кандидатом наук и стал, как принято говорить в научной среде, моим старшим научным "молочным" братом (по Л.П. Жуковской). Был он и строгим, но доброжелательным оппонентом моей кандидатской диссертации в Институте русского языка АН СССР. К нему всегда можно было обратиться за советом и консультацией по самым разным вопросом: его эрудиция вызывала неизменное восхищение!
Довелось мне в течение ряда лет и работать под его началом на только что основанном им филологическом факультете Православного Свято-Тихоновского института. Ему удалось тогда собрать удивительно сплоченный преподавательский коллектив единомышленников-профессионалов. Он был замечательным руководителем, его отличала четкая организация учебного процесса и неизменное доброжелательное и требовательное отношение к коллегам и студентам. Его выступления на научных конференциях всегда отличались глубиной содержания, а также тонким юмором и иронией. У него был дар говорить очень просто и понятно об очень сложных явлениях в истории русского языка.
Довелось мне в течение ряда лет и работать под его началом на только что основанном им филологическом факультете Православного Свято-Тихоновского института. Ему удалось тогда собрать удивительно сплоченный преподавательский коллектив единомышленников-профессионалов. Он был замечательным руководителем, его отличала четкая организация учебного процесса и неизменное доброжелательное и требовательное отношение к коллегам и студентам. Его выступления на научных конференциях всегда отличались глубиной содержания, а также тонким юмором и иронией. У него был дар говорить очень просто и понятно об очень сложных явлениях в истории русского языка.
М.С. Крутова,
доктор филологических наук,
главный палеограф отдела рукописей РГБ, профессор МДА
Александр Михайлович Камчатнов выступал на защите моей кандидатской диссертации, и его теплые, но строгие слова стали для меня напутствием в научную жизнь. Александр Михайлович высоко оценил моё изучение летописных контекстов и посоветовал больше внимания уделять влиянию греческого языка на древнерусскую письменность. Я пообещал Александру Михайловичу, что не буду писать докторскую, пока не изучу древнегреческий, и я исполнил свое обещание, и я благодарен А.М. Камчатнову за то, что он помог мне не сбиться с правильного пути в поисках глубин смысла русского слова.
В этих двух наблюдениях Александра Михайловича – о значимости контекста и о воздействии греческого языка – воплощен, на мой взгляд, секрет успеха в исследованиях по исторической лексикологии русского языка. Эти идеи полностью воплотились в «Лингвистической герменевтике» А.М. Камчатнова. Книгу эту я постигал аспирантом, и заново постигал, когда писал докторскую диссертацию, спорил с ней и соглашался, и сейчас неизменно рекомендую эту книгу – как основу для понимания истории слова – своим студентам.
В этих двух наблюдениях Александра Михайловича – о значимости контекста и о воздействии греческого языка – воплощен, на мой взгляд, секрет успеха в исследованиях по исторической лексикологии русского языка. Эти идеи полностью воплотились в «Лингвистической герменевтике» А.М. Камчатнова. Книгу эту я постигал аспирантом, и заново постигал, когда писал докторскую диссертацию, спорил с ней и соглашался, и сейчас неизменно рекомендую эту книгу – как основу для понимания истории слова – своим студентам.
А.В. Алексеев,
доктор филологических наук,
профессор кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
.
Александр Михайлович во всем, что делал, старался дойти до совершенства, до логического итога, он деятельно брался за научную задачу и старался, чтобы результатом его деятельности была общественная польза. Мы, его ученики, чувствовали это постоянно. Александр Михайлович любил повторять, что от лингвиста общество ждет две вещи: словарь и грамматику. Результатом сложных научных штудий, казалось бы, оторванных от обычной жизни исследований должны стать вещи практические, помогающие людям разобраться в сложности нашего языка.
Такую цель сознательно ставил перед собой Александр Михайлович Камчатнов. Так, к каждому курсу, который он читал в Педагогическом университете, он создавал учебник. Например, теперь у нас есть самый полный учебник по Истории русского литературного языка, хрестоматия к этому курсу, а также историко-словообразовательный словарь «Русский Древослов», который, по замыслу Александра Михайловича, должен дать альтернативную точку зрения на словообразование, четко прослеживающую исторические связи между однокоренными словами, утерянные синхронным словообразованием.
Александр Михайлович Камчатнов был настоящим просветителем по духу, он менял мир вокруг себя и помогал меняться своим ученикам, показывая своим примером, что существует ещё одно измерение в жизни человека – научный поиск.
Такую цель сознательно ставил перед собой Александр Михайлович Камчатнов. Так, к каждому курсу, который он читал в Педагогическом университете, он создавал учебник. Например, теперь у нас есть самый полный учебник по Истории русского литературного языка, хрестоматия к этому курсу, а также историко-словообразовательный словарь «Русский Древослов», который, по замыслу Александра Михайловича, должен дать альтернативную точку зрения на словообразование, четко прослеживающую исторические связи между однокоренными словами, утерянные синхронным словообразованием.
Александр Михайлович Камчатнов был настоящим просветителем по духу, он менял мир вокруг себя и помогал меняться своим ученикам, показывая своим примером, что существует ещё одно измерение в жизни человека – научный поиск.
Д.В. Дагурова,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Слово бессмысленное может искусно притворяться словом осмысленным, рядиться в красивые риторические фигуры, облекаться в безупречные морфологические и синтаксические структуры, громко звучать. Теперь для меня совершенно очевидно, что Александр Михайлович и на физическом, и на метафизическом уровне чувствовал, когда речь и изучающая её дисциплина перестают быть тем, для чего они нам даны. Беспримерная научная строгость и служение осмысленному слову, с уважением к коллегам, но безо всякой презумпции «ispe / ipsa dixit», вопреки модным научным парадигмам, — вот каким был Александр Михайлович в науке и в преподавательской деятельности. Он был заслоном рядящемуся в красивые одежды бессмысленному слову. И это — самое ценное, что он оставил всем причастным филологии.
Ф.Б. Альбрехт,
кандидат филологических наук,
зав. кафедрой русского языка и стилистики
Литературного института имени А.М. Горького
Моё знакомство с Александром Михайловичем Камчатновым началось в 1986-м году, когда в аспирантуре я стал вести семинарские занятия по введению в языкознание, а он был лектором. Сегодня я понимаю, какая потеря связана с его уходом. В общении с ним меня как-то не поражало тогда то, что многие вещи не нужно было долго пояснять. А вот сегодня я начинаю осознавать, насколько он был настроен на слушателя. Кроме того, кажется, наши обертоны коммуникации совпадали изначально, хотя мы были явно похожи разве только опытом работы с древнерусскими текстами. Как руководитель он отличался спокойствием в проблемных ситуациях. Видимо, в этом сказывался опыт службы в армии. Это спокойствие задавало комфортную атмосферу в совместной работе. Сегодня становится понятно, что многое в текущих делах он воспринимал и контролировал боковым зрением, поскольку актуальная рамка сознания была сосредоточена на фундаментальных вопросах истории русского языка. Там протекала существенная часть его исканий. На этом фоне многое могло казаться не заслуживающим эмоциональных трат.
Мы долго общались по делам олимпиады. Не раз он со смехом укорял меня за то, что я пытаюсь протащить в олимпиадные задания упрощение и формализацию проверки в стиле ЕГЭ. Мне же приходилось оправдываться и указывать на то, что без элементов мануфактурного разделения производства в этой сфере нас ждет кризис. К сожалению, сегодня те скромные нововведения прошлых лет уже не кажутся заметными покушениями на творческую свободу школьника и проверяющего. Формализация и здесь ушла далеко вперед, но горизонта пока еще не видно.
Печально сознавать, что в нашем ремесле десятилетия уходят на то, чтобы превратить себя в инструмент для решения еще не до конца понятной задачи. Многие помогают нам, предписывая структуру статей и отчетов, их количество. Эта помощь Александру Михайловичу представлялась избыточной. Думается, его оценка была справедливой. В конечном счете важно не то, что поддается измерению по критериям, а то, что узнается как итог.
В.В. Шаповал,
кандидат филологических наук,
доцент Института гуманитарных наук МГПУ
Александр Михайлович Камчатнов стал для меня олицетворением классической отечественной русистики, с которой я был знаком по учебникам и научным трудам. В наших беседах с ним наука о русском языке оживала: фамилии ученых превращались в рассказы о людях, увлеченных изучением лингвистики, с их достоинствами и недостатками. Он восхищался своими учителями: их человеческими качествами, преданностью лингвистике и беспристрастностью в поиске научной истины. Таким был и сам Александр Михайлович.
Как и всем людям, которым посчастливилось учиться у Александра Михайловича, мне он запомнился не только как выдающийся учёный и требовательный к себе и своим ученикам педагог, но и как замечательный наставник, который «никогда не отказывал в помощи своим аспирантам, если только они сами от неё не отказывались». Он всегда был готов вместе с учеником открывать новое, бороться за чистоту научной мысли и даже спорить с великими, если в их суждениях находилось противоречие. Он умел в нужный момент похвалить, но всегда оставлял ощущение необходимости расти дальше. Особенно приятно было получить от него в ответ на присланную рукопись статьи лаконичное письмо: «Печатать благословляется!:)».
Александр Михайлович был и остаётся для меня примером увлеченного Ученого, требовательного Педагога и настоящего Человека.
Как и всем людям, которым посчастливилось учиться у Александра Михайловича, мне он запомнился не только как выдающийся учёный и требовательный к себе и своим ученикам педагог, но и как замечательный наставник, который «никогда не отказывал в помощи своим аспирантам, если только они сами от неё не отказывались». Он всегда был готов вместе с учеником открывать новое, бороться за чистоту научной мысли и даже спорить с великими, если в их суждениях находилось противоречие. Он умел в нужный момент похвалить, но всегда оставлял ощущение необходимости расти дальше. Особенно приятно было получить от него в ответ на присланную рукопись статьи лаконичное письмо: «Печатать благословляется!:)».
Александр Михайлович был и остаётся для меня примером увлеченного Ученого, требовательного Педагога и настоящего Человека.
К.А. Калинин,
кандидат филологических наук,
и.о. заведующего кафедрой русской и татарской филологии
Набережночелнинского государственного педагогического университета
Моё знакомство с А.М. Камчатновым началось тогда же, когда я пришла учиться в МПГУ на бакалавриат. Уже тогда я активно интересовалась этимологией и обратилась к нему с просьбой стать моим научным руководителем. Александр Михайлович отреагировал на это несколько скептически: «Что нового ещё можно открыть в этимологии?..» - но порекомендовал мне литературу по теме. Впоследствии, когда я работала над диссертацией под руководством И.Г. Добродомова, мне очень пригодилась эта литература.
В магистратуре (2008-2010 гг.) мне довелось один семестр учиться у самого А.М. Камчатнова. Александр Михайлович вёл у нас курс исторической герменевтики.
Запомнился его неожиданный взгляд на некоторые вещи, считающиеся общепринятыми. Например, на одной лекции он говорил об отражении идеи Рая и Ада в древнерусских текстах, и высказал мнение о том, что, если в Аду наказывают грешников, получается, что и Ад в конечном счёте служит Богу. Или, анализируя «Мастера и Маргариту» М. Булгакова, сопоставил литературные образы двух Маргарит – булгаковской и гётевской – как разные стороны «вечной женственности». Его взгляд одновременно широко охватывал всё и отмечал самое интересное.
К сожалению, с того времени прошло слишком много лет, и я уже не всё помню точно. Но хотелось бы сохранить даже эти мелочи, потому что такой человек и преподаватель, как Александр Михайлович Камчатнов, заслуживает доброй памяти.
В магистратуре (2008-2010 гг.) мне довелось один семестр учиться у самого А.М. Камчатнова. Александр Михайлович вёл у нас курс исторической герменевтики.
Запомнился его неожиданный взгляд на некоторые вещи, считающиеся общепринятыми. Например, на одной лекции он говорил об отражении идеи Рая и Ада в древнерусских текстах, и высказал мнение о том, что, если в Аду наказывают грешников, получается, что и Ад в конечном счёте служит Богу. Или, анализируя «Мастера и Маргариту» М. Булгакова, сопоставил литературные образы двух Маргарит – булгаковской и гётевской – как разные стороны «вечной женственности». Его взгляд одновременно широко охватывал всё и отмечал самое интересное.
К сожалению, с того времени прошло слишком много лет, и я уже не всё помню точно. Но хотелось бы сохранить даже эти мелочи, потому что такой человек и преподаватель, как Александр Михайлович Камчатнов, заслуживает доброй памяти.
И.А. Горбушина,
кандидат филологических наук,
научный сотрудник
Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН
Для Александра Михайловича важен был живой человек, живой студент, аспирант, а не только его вовремя выполненные работы, написанные статьи, произнесенный доклад и т.д. Он сам был открыт, многое рассказывал о себе, своей семье, родителях, друзьях, работе, интересах. Того же ждал от нас.
Александр Михайлович обладал особой чуткостью в отношениях. Когда я только начинала у него учиться, у меня умер дед. Я никак не показывала своих переживаний, черное не носила, но мы встретились, и он как-то серьезно посмотрел на меня и спросил: «У тебя всё хорошо?»
Научным руководителем он был очень необычным, чудесным. Каждая встреча с ним – запоминающая, особая, наполненная смыслом. Нас было сразу 3 аспирантки у него: я, Саша Соболева и Света Лебедева. Когда мы сдали кандидатский минимум, успешно, на пятерки, он радовался. Поздравил нас: «В четверг, барышни, будьте готовы, идем в кафе-кондитерскую, угощаю пирожными». Написали первый параграф, тоже одновременно, сдали на проверку. Приходим. Что-то не так. Особый блеск в глазах. И ведро выдвинуто, не под столом, а перед. И полетели туда по очереди наши листики. «Всё переписать!» Приучал нас переписывать, трудиться над текстом, работать именно внутри своей лингвистической школы.
Он создал для нас кружок, мы собирались вечерами по четвергам в Литературном институте, он был там зав.кафедрой русского языка и стилистики в то время, читали древнерусские тексты, разговаривали о лингвистике, литературе, культуре, многом другом. Незабываемое время.
Александр Михайлович обладал особой чуткостью в отношениях. Когда я только начинала у него учиться, у меня умер дед. Я никак не показывала своих переживаний, черное не носила, но мы встретились, и он как-то серьезно посмотрел на меня и спросил: «У тебя всё хорошо?»
Научным руководителем он был очень необычным, чудесным. Каждая встреча с ним – запоминающая, особая, наполненная смыслом. Нас было сразу 3 аспирантки у него: я, Саша Соболева и Света Лебедева. Когда мы сдали кандидатский минимум, успешно, на пятерки, он радовался. Поздравил нас: «В четверг, барышни, будьте готовы, идем в кафе-кондитерскую, угощаю пирожными». Написали первый параграф, тоже одновременно, сдали на проверку. Приходим. Что-то не так. Особый блеск в глазах. И ведро выдвинуто, не под столом, а перед. И полетели туда по очереди наши листики. «Всё переписать!» Приучал нас переписывать, трудиться над текстом, работать именно внутри своей лингвистической школы.
Он создал для нас кружок, мы собирались вечерами по четвергам в Литературном институте, он был там зав.кафедрой русского языка и стилистики в то время, читали древнерусские тексты, разговаривали о лингвистике, литературе, культуре, многом другом. Незабываемое время.
Е.Н. Борюшкина,
кандидат филологических наук,
доцент Департамента методики обучения Института педагогики
и психологии образования МГПУ
В предпоследнюю нашу встречу с Александром Михайловичем в октябре 2024 года мы шли с ним по Тверскому бульвару и говорили о студентах. Я немного сетовала на своих аспирантов, что всему надо учить их. Александр Михайлович усмехнулся и сказал: «Александра, вспомни себя. Я тебя всему учил». И это правда — всему. Сначала я училась по учебнику Камчатнова «Старославянский язык» у его ученицы, Ольги Владимировны Кузьминой. Не зная его лично, но интуитивно понимая, что диплом я хочу писать только у Александра Михайловича, я втайне от родителей перевелась на 4 курс филфака в МПГУ, на платное отделение. Просила сокурсников нас познакомить, пришла на встречу. Александр Михайлович посмотрел на меня синими своими глазами и говорит: «Ну, чем ты хочешь заниматься?» Этот момент я как-то не продумала, схватилась за предложенную тему по переводам с греческого, не зная, разумеется, греческий (пришлось учить).
Очень важный, наверное, самый главный именно преподавательский урок был — отношение к нам, аспирантам. Пары по субботам по чтению древнерусских текстов тогда еще только готовящейся им хрестоматии, пары по палеографии, текстологии, основам герменевтики были одними из любимых и живых. Это никогда не было просто чтение текста: всегда и культурный контекст эпохи, этимология, интересные языковые особенности, — листочки распечаток текстов, исписанные на полях пометками я до сих пор использую. И конечно традиционное чаепитие) В июне 2009 учебного года занятия наши подходили к завершению, но отпускать Александра Михайловича не хотелось. Я набралась смелости и спросила, не почитает ли он нам что-нибудь еще? Каждые полгода Александр Михайлович пытался сказать, что наши занятия подошли к концу, но наш кружок по чтению древнерусских текстов перебрался в ЛитИнститут, где прожил до 2016 года. Каждый четверг, кажется, мы собирались на кафедре и читали тексты. Я перестала ходить, когда уже сама начала преподавать.
Музыка и Петербург. Когда я уезжала в РНБ впервые работать с рукописями, Александр Михайлович сказал: «Днем в библиотеку, нюхнешь рукописной пыли, а вечером ходи в оперу». Я не любила оперу. Ходила, конечно, до сих пор благодарна, что умею сочетать.
В марте 2025 года Александр Михайлович должен был рецензировать кандидатскую работу моего аспиранта Павла Островского. Мне было это важно, тема переплеталась с моей, была преемственность поколений и знаний, хотелось принести плоды от ученицы учителю. Да и вообще хотелось просто сказать этой работой: Александр Михайлович, все не зря,
Во время моей защиты кандидатской 25.09.2013 я обратилась в смс к нему за советом во время дискуссии, растерялась. Александр Михайлович ответил: «А теперь сама».
Завершу его же словами про моих же студентов, с которыми мы делаем то, чему я и научилась, работаем с рукописями XV–XVII вв, занимаемся текстологией и палеографией. Я поздравляла Александра Михайловича с днем рождения, и Александр Михайлович сказал мне: «Клубочек катится, веревочка вьется, это главное».
Очень важный, наверное, самый главный именно преподавательский урок был — отношение к нам, аспирантам. Пары по субботам по чтению древнерусских текстов тогда еще только готовящейся им хрестоматии, пары по палеографии, текстологии, основам герменевтики были одними из любимых и живых. Это никогда не было просто чтение текста: всегда и культурный контекст эпохи, этимология, интересные языковые особенности, — листочки распечаток текстов, исписанные на полях пометками я до сих пор использую. И конечно традиционное чаепитие) В июне 2009 учебного года занятия наши подходили к завершению, но отпускать Александра Михайловича не хотелось. Я набралась смелости и спросила, не почитает ли он нам что-нибудь еще? Каждые полгода Александр Михайлович пытался сказать, что наши занятия подошли к концу, но наш кружок по чтению древнерусских текстов перебрался в ЛитИнститут, где прожил до 2016 года. Каждый четверг, кажется, мы собирались на кафедре и читали тексты. Я перестала ходить, когда уже сама начала преподавать.
Музыка и Петербург. Когда я уезжала в РНБ впервые работать с рукописями, Александр Михайлович сказал: «Днем в библиотеку, нюхнешь рукописной пыли, а вечером ходи в оперу». Я не любила оперу. Ходила, конечно, до сих пор благодарна, что умею сочетать.
В марте 2025 года Александр Михайлович должен был рецензировать кандидатскую работу моего аспиранта Павла Островского. Мне было это важно, тема переплеталась с моей, была преемственность поколений и знаний, хотелось принести плоды от ученицы учителю. Да и вообще хотелось просто сказать этой работой: Александр Михайлович, все не зря,
Во время моей защиты кандидатской 25.09.2013 я обратилась в смс к нему за советом во время дискуссии, растерялась. Александр Михайлович ответил: «А теперь сама».
Завершу его же словами про моих же студентов, с которыми мы делаем то, чему я и научилась, работаем с рукописями XV–XVII вв, занимаемся текстологией и палеографией. Я поздравляла Александра Михайловича с днем рождения, и Александр Михайлович сказал мне: «Клубочек катится, веревочка вьется, это главное».
А.Е. Соболева,
кандидат филологических наук,
старший научный сотрудник ИРЯ имени В.В. Виноградова РАН,
доцент МДА
Большое счастье – повстречать в жизни такого человека, как Александр Михайлович Камчатнов. Ученый муж, глыба, недосягаемая величина. Перед ним немного робеешь, осознаешь свое несовершенство. Ему внимаешь. И растёшь.
Трепет, восхищение и уважение – это то, что я всегда испытывала по отношению к Александру Михайловичу как ученому, начальнику, научному руководителю. Но Александр Михайлович был еще и прекрасным Человеком. В нем не было и тени снобизма: каждого он оценивал не по статусу, а по его делам. Он был прост в общении, но никогда не вульгарен. Он был чрезвычайно требователен, но всегда готов прийти на помощь и защитить. Его открытая русская душа была полна любви к своей стране, своему делу, своим ученикам. А любовь рождает любовь.
Год назад наступила пустота. Ушел родной человек. Но только таким большим и светлым людям, как Александр Михайлович, удается не уйти и после смерти. И пустоту заполнили любовь и благодарность.
Спасибо Вам за всё, Александр Михайлович!
Трепет, восхищение и уважение – это то, что я всегда испытывала по отношению к Александру Михайловичу как ученому, начальнику, научному руководителю. Но Александр Михайлович был еще и прекрасным Человеком. В нем не было и тени снобизма: каждого он оценивал не по статусу, а по его делам. Он был прост в общении, но никогда не вульгарен. Он был чрезвычайно требователен, но всегда готов прийти на помощь и защитить. Его открытая русская душа была полна любви к своей стране, своему делу, своим ученикам. А любовь рождает любовь.
Год назад наступила пустота. Ушел родной человек. Но только таким большим и светлым людям, как Александр Михайлович, удается не уйти и после смерти. И пустоту заполнили любовь и благодарность.
Спасибо Вам за всё, Александр Михайлович!
А.В. Орлова,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Среди ученых-филологов, по словам Г.О. Винокура, есть «мастера» и «подмастерья». Безусловно, Александр Михайлович Камчатнов был мастером своего дела, который для меня, как и для многих, открыл дверь в мир настоящей науки. На мой взгляд, одна их главных заслуг Александра Михайловича как ученого состоит в том, что он первым в истории отечественного языкознания в своих трудах наиболее полно, системно и последовательно изложил учение о языке в свете православного миропонимания. Благодаря учебникам, монографиям, статьям Александра Михайловича, знакомство с которыми произошло в студенческие годы, сформировалось мое научное мировоззрение, и я нашел для себя ответы на многие интересующие меня вопросы, находящиеся на пересечении науки и веры.
Личное знакомство с Александром Михайловичем, ставшим для меня научным руководителем, коренным образом изменило мою жизнь, связав ее с кафедрой общего языкознания МПГУ, обучаясь на которой в аспирантуре, я защитил кандидатскую диссертацию. Глубокие по содержанию лекции Александра Михайловича, где он делился своими смелыми научными идеями, а также доброе личное общение с ним оставили незабываемые впечатления, вдохновляющие на творческий научный поиск. Для меня Александр Михайлович является примером настоящего Учителя и Ученого, всегда верного своему призванию и служению Истине!
Личное знакомство с Александром Михайловичем, ставшим для меня научным руководителем, коренным образом изменило мою жизнь, связав ее с кафедрой общего языкознания МПГУ, обучаясь на которой в аспирантуре, я защитил кандидатскую диссертацию. Глубокие по содержанию лекции Александра Михайловича, где он делился своими смелыми научными идеями, а также доброе личное общение с ним оставили незабываемые впечатления, вдохновляющие на творческий научный поиск. Для меня Александр Михайлович является примером настоящего Учителя и Ученого, всегда верного своему призванию и служению Истине!
С.В. Феликсов,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Александр Михайлович Камчатнов для меня не просто учёный, он Лингвист,
Наставник, Учитель, Коллега, Товарищ и Человек – всё с большой буквы. Не будучи знакомой с ним лично, я училась у него как учится учитель у Председателя жюри всероссийской олимпиады и Лингвиста, на коротких его встречах с учителями - смотрела на него «снизу вверх». Когда меня включили в состав центральной предметно-методической комиссии ВсОШ по русскому языку, я познакомилась с ним лично. Несмотря на отсутствие у меня опыта, он всегда серьёзно и внимательно со мной разговаривал, объяснял то, что я не сразу понимала или просто не знала. Я училась профессионально в каждом разговоре с ним. Постепенно мы стали разговаривать не только на деловые и профессиональные темы, встречаться не только в официальной обстановке – и я поняла, насколько это земной, искренний, доброжелательный и при этом ироничный, может, даже озорной человек. При этом он умел без объяснений, одним словом или фразой поддержать тебя или дать понять, что ты не прав. Но это всегда было необидно и с искренним посылом помочь или сделать лучше.
Его отношения с Богом для меня стали открытием: он не просто верил, это была привычная и очень искренняя часть его жизни – неформальная, не внешняя, а глубоко внутренняя и естественная. При моём сложном личном отношении к вере его вера помогла мне пересмотреть, перечитать и передумать многое, хотя мы об этом никогда не говорили.
По сравнению с другими коллегами я не так долго лично была знакома и общалась с Александром Михайловичем, но для меня его уход был личной потерей во всех смыслах моей жизни. Я благодарна жизни, что была с ним знакома. Он один из Учителей, которые не покидают нас даже после ухода. Вечная ему память!
Наставник, Учитель, Коллега, Товарищ и Человек – всё с большой буквы. Не будучи знакомой с ним лично, я училась у него как учится учитель у Председателя жюри всероссийской олимпиады и Лингвиста, на коротких его встречах с учителями - смотрела на него «снизу вверх». Когда меня включили в состав центральной предметно-методической комиссии ВсОШ по русскому языку, я познакомилась с ним лично. Несмотря на отсутствие у меня опыта, он всегда серьёзно и внимательно со мной разговаривал, объяснял то, что я не сразу понимала или просто не знала. Я училась профессионально в каждом разговоре с ним. Постепенно мы стали разговаривать не только на деловые и профессиональные темы, встречаться не только в официальной обстановке – и я поняла, насколько это земной, искренний, доброжелательный и при этом ироничный, может, даже озорной человек. При этом он умел без объяснений, одним словом или фразой поддержать тебя или дать понять, что ты не прав. Но это всегда было необидно и с искренним посылом помочь или сделать лучше.
Его отношения с Богом для меня стали открытием: он не просто верил, это была привычная и очень искренняя часть его жизни – неформальная, не внешняя, а глубоко внутренняя и естественная. При моём сложном личном отношении к вере его вера помогла мне пересмотреть, перечитать и передумать многое, хотя мы об этом никогда не говорили.
По сравнению с другими коллегами я не так долго лично была знакома и общалась с Александром Михайловичем, но для меня его уход был личной потерей во всех смыслах моей жизни. Я благодарна жизни, что была с ним знакома. Он один из Учителей, которые не покидают нас даже после ухода. Вечная ему память!
И.В. Осипова,
кандидат педагогических наук,
учитель высшей категории русского языка и литературы
МБОУ «Лицей № 10»
городского округа Химки Московской области
Александр Михайлович Камчатнов, серьёзный учёный, вдумчивый исследователь, внимательный человек, он принял Всероссийскую олимпиаду школьников по русскому языку из рук Льва Ивановича Скворцова, чтобы на многие годы определить её лицо, задать вектор её развития, сформировать задел для её поступательного развития.
Начиная с Александра Михайловича, стилистическое, речеведческое направление олимпиады резко меняется на историческое. Камчатнов отстаивал необходимость исторического подхода к описанию реалий современного русского языка как безусловную основу формирования у участников олимпиады научного мышления, понимания глубинных процессов, объясняющих современное состояние языковых форм.
Для Александра Михайловича имел значение не только предложенный участником олимпиады ответ, но трижды был важен тот путь, который привел к полученному школьником результату, то обоснование, которым ученик доказывал верность своего ответа. Исходя из заданного Камчатновым подхода, сформировался важный стратегический принцип оценивания результатов решения участниками олимпиадных заданий: не вычитание баллов как наказание за ошибку, а добавление и суммирование как поддержка каждого успешного шага, каждого точного формата в рассуждении. Это приучало ребят не только запасаться статичными знаниями, но и заставляло развивать мышление, требуя логики и умелого применения знаний для решения конкретной языковой задачи.
Для сборной Московской области Александр Михайлович Камчатнов – счастливый талисман. Это была добрая и неизменная традиция, некий залог будущего успеха – сфотографироваться с ним после церемонии открытия заключительного этапа олимпиады. И никогда этот ритуал не обманывал ожиданий. Успех неизменно приходил: для кого-то победным или призовым местом; для кого-то выбором будущего направления обучения и профессионального самоопределения, но для всех- радостным знанием, любовью и уважением к «великому и могучему, правдивому и свободному»!
А еще Александр Михайлович удивительным образом собирал вокруг единомышленников, людей, беззаветно преданных изучению русского языка и методики его преподавания.
Это, наверное, было самым важным в Александре Михайловиче Камчатнове – высокое и бескомпромиссное служение нашему прекрасному русскому языку!
Начиная с Александра Михайловича, стилистическое, речеведческое направление олимпиады резко меняется на историческое. Камчатнов отстаивал необходимость исторического подхода к описанию реалий современного русского языка как безусловную основу формирования у участников олимпиады научного мышления, понимания глубинных процессов, объясняющих современное состояние языковых форм.
Для Александра Михайловича имел значение не только предложенный участником олимпиады ответ, но трижды был важен тот путь, который привел к полученному школьником результату, то обоснование, которым ученик доказывал верность своего ответа. Исходя из заданного Камчатновым подхода, сформировался важный стратегический принцип оценивания результатов решения участниками олимпиадных заданий: не вычитание баллов как наказание за ошибку, а добавление и суммирование как поддержка каждого успешного шага, каждого точного формата в рассуждении. Это приучало ребят не только запасаться статичными знаниями, но и заставляло развивать мышление, требуя логики и умелого применения знаний для решения конкретной языковой задачи.
Для сборной Московской области Александр Михайлович Камчатнов – счастливый талисман. Это была добрая и неизменная традиция, некий залог будущего успеха – сфотографироваться с ним после церемонии открытия заключительного этапа олимпиады. И никогда этот ритуал не обманывал ожиданий. Успех неизменно приходил: для кого-то победным или призовым местом; для кого-то выбором будущего направления обучения и профессионального самоопределения, но для всех- радостным знанием, любовью и уважением к «великому и могучему, правдивому и свободному»!
А еще Александр Михайлович удивительным образом собирал вокруг единомышленников, людей, беззаветно преданных изучению русского языка и методики его преподавания.
Это, наверное, было самым важным в Александре Михайловиче Камчатнове – высокое и бескомпромиссное служение нашему прекрасному русскому языку!
М.А. Мищерина,
кандидат педагогических наук,
учитель-методист МБОУ «Лига Первых»
городского округа Химки Московской области
2004, 2005, 2006 гг. – годы трёх моих «заклов» (заключительных этапов Всероса). Первую победу – с дипломом 3-й степени – мне удалось одержать только в 2005 г. Книжки на память нам подписывали Александр Михайлович и тогдашний председатель Лев Иванович Скворцов. А.М. подписал в свойственном ему стиле и в дореволюционной орфографии: «Влад! Ну и дальше такъ же! Не угашай духа и люби филологiю: только она дѣлаетъ изъ человѣка – человѣка» (фото прилагаю). Разумеется, про отсылку к апостолу Павлу я узнал много позже. А вот филологию полюбил, она стала моей профессией.
...Олимпиады остались далеко позади, я окончил романо-германское отделение филфака УрГУ, магистратуру, аспирантуру. После защиты кандидатской меня позвали уже в региональное жюри ВсОШ по русскому языку (2016 г.). Неожиданно в 2023 г. у нас в городе прошёл «закл». Там-то я понял, что хочу быть в составе и федерального жюри тоже! А. В. Григорьев меня добавил в команду, и так мы встретились с Александром Михайловичем в Ставрополе в 2024 г. (в Екатеринбург он не приезжал) – спустя ещё 18 лет. Знал ли я, что это последняя встреча... После весенней, очень тёплой во всех смыслах недели А. М. обнял меня на прощание перед автобусом и сказал с улыбкой: «Ну, как говорят евреи: через год в Иерусалиме». Я рассмеялся: как-то так тепло и легко стало на душе. Светлый и добрый человек, весёлый и очень интересный в общении.
...Олимпиады остались далеко позади, я окончил романо-германское отделение филфака УрГУ, магистратуру, аспирантуру. После защиты кандидатской меня позвали уже в региональное жюри ВсОШ по русскому языку (2016 г.). Неожиданно в 2023 г. у нас в городе прошёл «закл». Там-то я понял, что хочу быть в составе и федерального жюри тоже! А. В. Григорьев меня добавил в команду, и так мы встретились с Александром Михайловичем в Ставрополе в 2024 г. (в Екатеринбург он не приезжал) – спустя ещё 18 лет. Знал ли я, что это последняя встреча... После весенней, очень тёплой во всех смыслах недели А. М. обнял меня на прощание перед автобусом и сказал с улыбкой: «Ну, как говорят евреи: через год в Иерусалиме». Я рассмеялся: как-то так тепло и легко стало на душе. Светлый и добрый человек, весёлый и очень интересный в общении.
В. И. Бортников,
кандидат филологических наук,
доцент Уральского федерального университета (УрФУ)
Служение с л о в у – так можно определить жизненный путь Александра Михайловича. Каждое слово и словечко было для него ценно, и на своих встречах в зуме, обсуждая будущие словарные статьи для Древослова, мы («древоделы», как в шутку называл Александр Михайлович тех, кто участвует в создании историко-словообразовательного словаря) могли часами обсуждать их, углубляясь в этимологию, штудируя источники, подтверждая или опровергая гипотезы, чтобы «дойти до самой сути». Александр Михайлович учил научной точности и обоснованности, скрупулезной работе с источниками – всему тому, чем он обладал в высшей степени. Добавим к этому его обширную эрудицию и потрясающую работоспособность…
Александр Михайлович говорил, что его назвали Александром в честь А.С. Пушкина, в день памяти которого (10 февраля) он родился. И действительно, пушкинская «солнечность», мудрый оптимизм были ему сродни. Почти на всех фотографиях Александра Михайловича мы видим его улыбку – всепонимающую, светящуюся присущей ему внутренней радостью. Неизменный спутник его общения с нами – юмор. Вспоминаются шутки, забавные или острые тирады Александра Михайловича – и в дружеском кругу, и на серьезных обсуждениях, когда они проходили в неформальной обстановке. Его слово разрешало недоумения, поддерживало, утешало. При этом Александр Михайлович был абсолютно бескомпромиссным и непримиримым по отношению к тому, что ведет к деградации образования и культуры, воинствующему невежеству, подлости. Поистине пушкинское «Да здравствует солнце, да скроется тьма!» звучит как жизненное кредо нашего дорогого Учителя – Александра Михайловича Камчатнова!
Александр Михайлович говорил, что его назвали Александром в честь А.С. Пушкина, в день памяти которого (10 февраля) он родился. И действительно, пушкинская «солнечность», мудрый оптимизм были ему сродни. Почти на всех фотографиях Александра Михайловича мы видим его улыбку – всепонимающую, светящуюся присущей ему внутренней радостью. Неизменный спутник его общения с нами – юмор. Вспоминаются шутки, забавные или острые тирады Александра Михайловича – и в дружеском кругу, и на серьезных обсуждениях, когда они проходили в неформальной обстановке. Его слово разрешало недоумения, поддерживало, утешало. При этом Александр Михайлович был абсолютно бескомпромиссным и непримиримым по отношению к тому, что ведет к деградации образования и культуры, воинствующему невежеству, подлости. Поистине пушкинское «Да здравствует солнце, да скроется тьма!» звучит как жизненное кредо нашего дорогого Учителя – Александра Михайловича Камчатнова!
Т.Н. Кривко,
кандидат филологических наук,
преподаватель Лицея Высшей школы экономики
Для меня большой честью была возможность работать с Александром Михайловичем Камчатновым в его проекте «Русский Древослов. Историко-словообразовательный словарь русского языка». Александр Михайлович – ученый, душой болевший за науку и образование, преподаватель, профессор, обладавший богатой эрудицией, умевший донести знания до тех, кому посчастливилось с ним работать, учиться у него. Он никогда не лицемерил, доброжелательность и сдержанность сочетались в нем с глубоким чувством собственного достоинства.
Е. Н. Иванова,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры русского языка, журналистики и теории коммуникации
Вологодского государственного университета
Впервую очередь должен сказать, что работаю я на кафедре именно благодаря Александру Михайловичу. Много лет назад, после короткого собеседования, он предложил мне стать частью нашего коллектива, дав наставление, которое я навсегда запомнил и старался воплотить в жизнь – знать свой предмет и любить студентов. Когда же я столкнулся с проблемой выгорания и кризисом, именно Александр Михайлович убедил меня не оставлять свою работу в Институте. Он всегда был годов помочь, поддержать, дать добрый совет. Для меня он останется образцом не только талантливого учёного, педагога и мудрого руководителя, но и достойнейшего человека.
И.А. Кошелев,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Александр Михайлович в моей памяти навсегда останется блестящим педагогом, который обладал редким мастерством: он виртуозно сочетал высокую науку с живым преподаванием. Его лекции и беседы открывали глубины русского исторического словообразования и философии языка, заставляя по-новому взглянуть на привычные слова.
Его отношение к студентам и коллегам было мудрым и справедливым. Он мог спокойно, но строго отчитать за оплошность наедине, требуя безупречности в работе, но при этом он никогда не давал своих студентов, аспирантов и коллег в обиду публично, всегда выступая их надежной защитой.
Годы, прошедшие рядом с ним, стали для меня настоящей школой жизни, и буду помнить это время с чувством глубокой благодарности.
Его отношение к студентам и коллегам было мудрым и справедливым. Он мог спокойно, но строго отчитать за оплошность наедине, требуя безупречности в работе, но при этом он никогда не давал своих студентов, аспирантов и коллег в обиду публично, всегда выступая их надежной защитой.
Годы, прошедшие рядом с ним, стали для меня настоящей школой жизни, и буду помнить это время с чувством глубокой благодарности.
Л.Г. Латфуллина,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Яне училась у Александра Михайловича Камчатнова ни как студентка, ни как аспирантка, я училась у него как человек. И как преподаватель. Как преподаватель – раньше, еще до личного знакомства с ним – когда работала со студентами по его учебникам в другом вузе. Это человек незаурядного ума и незаурядной порядочности. И незаурядной смелости. Ему не надо было казаться каким-то, он просто был сам собой. Это редкий дар. И отсюда – всё, что было рядом с ним. С ним всегда можно было поспорить. Обычно не по науке – он слишком большая величина: его научные взгляды были выношены, поэтому основательны и доказательны. Слушать его всегда было праздником, часто – открытием. Ловишь каждое слово. Он полностью был лишен снобизма. С ним всегда можно было поспорить по организационным моментам – он слышал оппонента, и, если доводы были вескими, он мог изменить свое мнение, что присуще только сильным личностям. Как заведующий он руководил кафедрой очень мудро: он умел доверять людям – никогда не вмешивался в мелочи, не создавал нервной обстановки, ничего не боялся, никогда ничего не делал за глаза – обо всем мог сказать прямо и открыто и мог смело обосновать своё мнение. Это невозможно воспитать в человеке, если этого нет. С этим надо родиться. Для меня Александр Михайлович – это Его Величество Русский Интеллигент. Отсюда многие успехи кафедры в целом и каждого отдельного члена кафедры – он давал возможность людям развиваться, проявлять свои лучшие качества в разных областях. С ним было очень комфортно работать. Во главе угла для него всегда стояли интересы дела. В нём было сочетание доброты, уважения к людям как к равным, а не как к подчинённым и в то же время требовательности высокого уровня. Поэтому для нас, кому посчастливилось жить и работать рядом с Александром Михайловичем, его уход – утрата невосполнимая. Ощущаешь пустоту и боль - утрату очень близкого человека. О таких людях, как он, написаны великие строки: «Природа-мать! когда б таких людей ты иногда не посылала миру…»
О.И. Авдеева,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Большого человека отличает щедрость, цельность, широта. Широта Александра Михайловича Камчатного лежала в потенциальном допущении, что человек способен на подвиг мышления. Он как будто бы понимал, что, как сказано у Вл. Соловьева, «Люди живы Божьей лаской / Что на всех незримо льется».
Конечно, он мог ошибаться, ведь свободу воли никто не отменял, но сама установка примечательна.
Однажды был свидетелем такого разговора при выборе темы студентом: «Почему вы говорите какой-то там стиль, – сетовал Александр Михайлович. – Да это, понимаете, целый Космос. Через стиль вы выйдете на любую проблему языка, а через нее на стиль». Как педагог он понимал «зазор» между начинающими и сложившимися исследователями. Активная познавательная воля в человеке, совершенствование, превращение словесной руды в связанный материал были особенно интересны ему, потому что этот «зазор» устраняли.
Научные труды А.М. Камчатного несут на себе печать универсальности и вдохновенного творчества. Сам Александр Михайлович видится великаном, который заглядывает за пределы атмосферы, чтобы посмотреть на величие Космоса. Одухотворенный, разумный, гармоничный Космос – это категория, которая объединяет и его раннюю литературоведческую работу по А.П. Чехову, перевод «Толковой Палеи» и лексикографический проект «Русский древослов». До такого видения не каждому дано подняться.
Конечно, он мог ошибаться, ведь свободу воли никто не отменял, но сама установка примечательна.
Однажды был свидетелем такого разговора при выборе темы студентом: «Почему вы говорите какой-то там стиль, – сетовал Александр Михайлович. – Да это, понимаете, целый Космос. Через стиль вы выйдете на любую проблему языка, а через нее на стиль». Как педагог он понимал «зазор» между начинающими и сложившимися исследователями. Активная познавательная воля в человеке, совершенствование, превращение словесной руды в связанный материал были особенно интересны ему, потому что этот «зазор» устраняли.
Научные труды А.М. Камчатного несут на себе печать универсальности и вдохновенного творчества. Сам Александр Михайлович видится великаном, который заглядывает за пределы атмосферы, чтобы посмотреть на величие Космоса. Одухотворенный, разумный, гармоничный Космос – это категория, которая объединяет и его раннюю литературоведческую работу по А.П. Чехову, перевод «Толковой Палеи» и лексикографический проект «Русский древослов». До такого видения не каждому дано подняться.
Д.А. Патолятов,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Когда люди говорят о преподавательском гении, они обычно представляют себе почтенного старца, изрекающего в торжественной тишине вечные истины с мхатовским прононсом. А я представляю себе Александра Михайловича. Потому что истинная гениальность – это свойство непостижимое.
Никто в нашей группе так и не смог понять, каким образом А.М. ухитрился за два семестра запихнуть в наши пустые головы историческую фонетику, этимологию, историческое словообразование, добиться от каждого из нас вполне осмысленных научных проектов, доведенных до публикации, и на всю жизнь заразить нас любовью к истории языка. Если попытаться разложить эти два семестра на составляющие, то получится, что примерно четверть времени А.М. с шуточками-прибауточками рассказывал нам что-то интересное, еще половину времени мы позорно лажали и несли дичь, а оставшуюся четверть времени ржали друг над дружкой. Мы никогда не узнаем, что это было – продуманный учебный план или спонтанное воздействие уникальной личности. Но в результате мы незаметно, легко и без пафоса стали лингвистами.
А.М. сформулировал для нас главный, краеугольный, основополагающий принцип научной работы: наукой надо заниматься весело! Спасибо, Учитель. Это было здорово.
Никто в нашей группе так и не смог понять, каким образом А.М. ухитрился за два семестра запихнуть в наши пустые головы историческую фонетику, этимологию, историческое словообразование, добиться от каждого из нас вполне осмысленных научных проектов, доведенных до публикации, и на всю жизнь заразить нас любовью к истории языка. Если попытаться разложить эти два семестра на составляющие, то получится, что примерно четверть времени А.М. с шуточками-прибауточками рассказывал нам что-то интересное, еще половину времени мы позорно лажали и несли дичь, а оставшуюся четверть времени ржали друг над дружкой. Мы никогда не узнаем, что это было – продуманный учебный план или спонтанное воздействие уникальной личности. Но в результате мы незаметно, легко и без пафоса стали лингвистами.
А.М. сформулировал для нас главный, краеугольный, основополагающий принцип научной работы: наукой надо заниматься весело! Спасибо, Учитель. Это было здорово.
Ю.В. Зайцева,
магистр филологии
Кем был для меня Александр Михайлович Камчатнов?
Начальником с глубокой и светлой человеческой душой. Он всегда видел и чувствовал: когда нужно пожурить, когда похвалить, когда придать мотивацию, когда просто по-человечески поговорить.
Наставником с невероятным багажом информации, которых, кажется, не под силу иметь человеку. К нему хотелось обращаться вновь и вновь за знаниями и советами.
Учителем. Примером. Его лекции всегда были живыми, они имели реальную оболочку, потому что включали в себя не только сухую теоретическую составляющую, но и бесценный опыт Александра Михайловича как филолога, лингвиста, преподавателя.
Авторитетом. За Александром Михайловичем хотелось идти, расти, тянуться. Делать на своем месте все безукоризненно, ответственно и правильно.
Теперь хочется все так же, только уже в память о нашем дорогом, любимом и уважаемом Учителе.
Начальником с глубокой и светлой человеческой душой. Он всегда видел и чувствовал: когда нужно пожурить, когда похвалить, когда придать мотивацию, когда просто по-человечески поговорить.
Наставником с невероятным багажом информации, которых, кажется, не под силу иметь человеку. К нему хотелось обращаться вновь и вновь за знаниями и советами.
Учителем. Примером. Его лекции всегда были живыми, они имели реальную оболочку, потому что включали в себя не только сухую теоретическую составляющую, но и бесценный опыт Александра Михайловича как филолога, лингвиста, преподавателя.
Авторитетом. За Александром Михайловичем хотелось идти, расти, тянуться. Делать на своем месте все безукоризненно, ответственно и правильно.
Теперь хочется все так же, только уже в память о нашем дорогом, любимом и уважаемом Учителе.
А.А. Демерза,
ассистент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Ясовсем мало знала Александра Михайловича, но встречи с ним, разговоры с ним - даже незначительные - почему-то надолго остались в памяти.
Меня всегда восхищало то, насколько Александр Михайлович живой и настоящий человек. Читая его книги, я восхищалась тем, как он умеет просто, живо и интересно рассказывать о сложном. Уже после его ухода переслушивала интервью с ним, много раз потом вспоминала его слова о том, что душа каждого человека должна осуществиться...
Александр Михайлович дал мне тему диссертации, которой я занимаюсь и сейчас. Благодаря ему, его работам, Древослову словообразование раскрылось для меня совсем по-другому, стало мне по-настоящему интересно.
Очень больно понимать, что Александра Михайловича больше нет, но каждый раз, вспоминая о нем, я думаю, как благодарна Богу за то, что его знала.
Меня всегда восхищало то, насколько Александр Михайлович живой и настоящий человек. Читая его книги, я восхищалась тем, как он умеет просто, живо и интересно рассказывать о сложном. Уже после его ухода переслушивала интервью с ним, много раз потом вспоминала его слова о том, что душа каждого человека должна осуществиться...
Александр Михайлович дал мне тему диссертации, которой я занимаюсь и сейчас. Благодаря ему, его работам, Древослову словообразование раскрылось для меня совсем по-другому, стало мне по-настоящему интересно.
Очень больно понимать, что Александра Михайловича больше нет, но каждый раз, вспоминая о нем, я думаю, как благодарна Богу за то, что его знала.
С.А. Година,
ассистент кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Александр Михайлович Камчатнов стал для меня примером добросовестного, неравнодушного ученого, преподавателя и человека. Нас, магистрантов, он учил смотреть на лингвистику глазами исследователей — не бездумно запоминать всё, что нам преподают, а относиться к научным концепциям критически, анализировать их, обоснованно высказывать своё мнение. Очень полезна была работа над статьями для «Русского Древослова». А ещё Александр Михайлович был замечательным руководителем — научил нас относиться к научной работе как к общему делу, всегда помогать друг другу.
Т.В. Павлов,
аспирант кафедры общего языкознания
имени И.Г. Добродомова ИФ МПГУ
Русский Древослов Александра Михайловича Камчатнова стал для меня незаменимым помощником при подготовке к олимпиадам по русскому языку: историко-словообразовательные гнёзда позволяли прослеживать связи между лексемами и понимать логику языкового развития. Анализировать языковые явления в исторической перспективе, уверенно разбираться в системе падежей и времён, архаичных словообразовательных моделях научило пособие А. М. Камчатнова «Старославянский язык». Светлая память учёному.
А.И. Марковская,
студентка 2 курса филфака УрФУ
Работы Александра Михайловича Камчатнова стали для меня проводником в историю языка. Проект «Русский древослов» помогал собирать этимологические факты, «Старославянский язык» и «История русского литературного языка» – укреплять всю историческую часть. Светлая память учёному, чьи книги продолжают учить.
А.В. Потапова,
студентка 2 курса филфака УрФУ
